Группа АДО из подмосковной Коломны (впервые обратила на себя внимание благодаря рецензии на один из ее альбомов, опубликованной в “Рок-эпистолярии” журнала “Аврора”) началась с того, что в начале 1988 г. автор песен Андрей Горохов, желая записать свои сочинения на пленку, пригласил своего однокурсника по МВТУ им. Н. Э. Баумана Валерия Аникина, который с тех пор стал его постоянным партнером.
Работая по вечерам дома в Коломне, они в течение первого года существования записали три мини-альбома, первый из которых и стал достоянием рок-дилетанта. Несмотря на явную аквариумистичность звучания и расплывчатость текстов, песни АДО имели свой характерный мелодический почерк и определенную “хитовость”.
С легкой руки “Авроры” песни АДО постепенно распространились по стране и, что довольно важно, получили одобрение со стороны участников группы АКВАРИУМ. С АДО начал сотрудничать - сначала временно (в период неактивности АКВАРИУМ), а затем и постоянно - альтист Иван Воропаев, а затем и скрипач Виталий Левковский. Этим составом был записан четвертый, уже полновесный альбом АДО - “Звукосниматель”. Позже в группе появился пятый участник - басист Дмитрий Юнькин.
Накопленный за два года материал позволил АДО перейти к регулярным выступлениям, записываться на радио и ТВ, выезжать на гастроли. В январе 1990 г. группа успешно показала свою программу на фестивале “Рок-акустика-90″ в г. Череповце.
ДИСКОГРАФИЯ.
Магнитоальбомы: “Ночной суп” (1988), “Адо и дочь” (1988), “Адо III” (1988), “Звукосниматель” (1989).
Пластинки: “Останови меня, ночь” (ВФГ “Мелодия”, Начало творческой деятельности “Адо” связано с чудесной подмосковной Коломной, где родился Андрей Горохов и где в его домашней студии были сделаны первые записи (в течении 88-89 гг).
Однако реально группа базировалась в Москве на факультете Машиностроения МВТУ им.Баумана, где тогда учился Андрей, а также гитарист Валерий Аникин и присоединившиеся к ним позже скрипач Виталий Левковец и басист Дмитрий Юнькин. Гороховым и Аникиным были сделаны записи для нескольких домашних кассет, которые начали расходиться в народе под разными названиями.
Первая из этих кассет - мини альбом “Ночной суп” (8 песен, январь 1988) - была отправлена в Ленинград на конкурс музыкальных записей, объявленный журналом “Аврора”.
Курировал конкурс известный писатель и сценарист А.Н.Житинский, то время активно поддерживавший советский подпольной рок. К счастью, пленка “Адо” сразу попала в руки Житинского, которому она очень понравилась, несмотря на явный непрофессионализм записи. Он написал и опубликовал в “Авроре” очень теплую рецензию на альбом, что для Андрея и Валерия было приятной неожиданностью.
В конце концов “Ночной суп” получил лауреатский диплом второй степени, что являлось (учитывая сильный состав конкурса) большим успехом. Житинский привлек в жюри конкурса многих известных в рок-музыке людей, в том числе своего друга Бориса Гребенщикова, который был частым гостем в доме Житинского. Гребенщиков таким образом моментально получил копию альбома и везде ее показывал, чем обеспечил колоссальную рекламу группе.
В апреле 1988 года в Коломну (по адресу взятому у Житинского) приехал Иван Воропаев - один из самых талантливых и неординарных музыкантов “Аквариума” того времени. Он выразил желание познакомится с группой, и, конечно, поиграть.
В 89 году он окончательно отходит от “Аквариума” и перебирается в Москву. В этот период “Адо” разогревает “Аквариум” на их московских и минских гастролях, которые были связаны с выходом сольного американского альбома Гребенщикова.
По инерции от “Аквариума” состоялись московские и выездные (Литва) концерты с митьками и поддерживающей их группой “Трилистник”. Горохов также спел (по просьбе Гребенщикова) в песне “Лой Быканах” для фильма “Черная роза…”. Через несколько лет Гребенщиков (а также Армен Григорян из “Крематория”) был приглашен на запись старого хита Харрисона “Here Comes The Sun” для альбома “Золотые орехи” (в альбом версия так никогда и не вошла, существуя только в частных коллекциях и на полулегальном виниле Ado Records 94 года).
В принципе на этом плотные отношения с “Аквариумом” прекратились, чтобы не портить имидж “Адо”, как самостоятельного коллектива.
К 1990 году с домашними записями было покончено - в общей сложности записали около двух часов музыки и, чтобы не путаться, назвали все это “Ночным супом”, как первую кассету. Успели съездить на первые собственные гастроли - Ташкент и Ангрен (где впервые попали в хит-парады - узбекские, конечно), украинские Сумы и Донецк, и т.д.
И везде ощущался дефицит профессиональной записи - ни на радио, но в приличную газету с домашней пленкой не пойдешь. Зимой группа, наконец, села в студию и к лету закончила запись альбома “Останови меня, Ночь”.
Над этой программой (которая по сути была сборником лучших песен домашнего периода) работали уже вчетвером - из-за личных разногласий ушел из группы Левковец, к тому же была уволена первая администраторша. Это были первые изменения в составе. И не последние - к группе уже притусовался Николай “Кондрат” Игнатичев (большой поклонник Воропаева и его образа жизни). Он постепенно начал играть на перкуссии - сначала на репетициях, а потом - и на концертах.
В таком составе съездили на легендарную “Рок-Акустику” в Череповец, помогли вернуть к жизни клуб “Форпост” (где и записывали “Останови меня, Ночь”), в котором провели целую серию сольных и сборных концертов. Именно в это время публика начала узнавать песни группы - в первую очередь “Пассажир”, “Я хотел бы умереть во сне” и “Стакан воды”. Стоит сказать и о первом выезде в Рязань (июнь 1990) - город, с которым группу свяжет многолетняя дружба и где будут презентоваться (наравне с Москвой) все альбомы “Адо”.
С приходом в группу двух активных, но очень разных администраторов - Сергея Андреева и Сергея Смирнова, Горохов смог, наконец, приступить к изданияю музыкального журнала. Журнал, названный “Охота”, рассказывал об акустическом роке, а его концертный отдел устраивал прокат по Москве хороших, но не востребованных групп из других городов - “Тамбурин”, “Дом Художника”, “Птица Си” и др. К тому же Андрей Горохов работал тогда на радио SNC, где все это неформально рекламировалось.
Получилась неплохая схема, но, увы, продержавшаяся всего пару-тройку лет. Инфляция, развал СССР, потеря уже наработанных связей - голого энтузиазма явно не хватало, а в рынок с такими схемами хода не было. Однако журнал по своему неплохо развивался и к последнему номеру (май 1993 года) вышел полным форматом на ста страницах - для самиздата приличный результат.
В декабре 91-го на питерской “Мелодии” успели издать виниловую пластинку “Останови Меня, Ночь”. Уже через несколько недель это было бы невозможно - с 1 января 92года тогдашний премьер Егор Гайдар отпускал ц1992 год начался с январского фестиваля в Сыктывкаре, где подружились с Силей и его “Выходом”.
Весной организовали с ними, а также с другой питерской группой “Тамбурин”, т.н. “Акустический тур по трем городам” (Москва - Коломна - Рязань) с последовательным перемещением на электричках по Казанской дороге.
После тура расстались со Смирновым, жуликоватая нахрапистость которого начала надоедать.
Он какое-то время работал с давним приятелем “Адо” Лаэртским, но не прижился и там, организовав впоследствии известный в Москве клуб “Не бей копытом”. Андреев проработал много больше, но также ушел, занявшись бизнесом. Однако успел помочь Гребенщикову поставить на ноги “Навигатора”, а “Адо” - снять в 96 году клип “Веди себя хорошо”. 1992 год начался с январского фестиваля в Сыктывкаре, где подружились с Силей и его “Выходом”.
Весной организовали с ними, а также с другой питерской группой “Тамбурин”, т.н. “Акустический тур по трем городам” (Москва - Коломна - Рязань) с последовательным перемещением на электричках по Казанской дороге. После тура расстались со Смирновым, жуликоватая нахрапистость которого начала надоедать. Он какое-то время работал с давним приятелем “Адо” Лаэртским, но не прижился и там, организовав впоследствии известный в Москве клуб “Не бей копытом”. Андреев проработал много больше, но также ушел, занявшись бизнесом.
Однако успел помочь Гребенщикову поставить на ноги “Навигатора”, а “Адо” - снять в 96 году клип “Веди себя хорошо”. ены. Пластинка вышла тиражом в три с лишним тысячи экземпляров и была полностью продана группой (тираж был предусмотрительно выкуплен и вывезен с завода).
1992 год начался с январского фестиваля в Сыктывкаре, где подружились с Силей и его “Выходом”. Весной организовали с ними, а также с другой питерской группой “Тамбурин”, т.н. “Акустический тур по трем городам” (Москва - Коломна - Рязань) с последовательным перемещением на электричках по Казанской дороге.
После тура расстались со Смирновым, жуликоватая нахрапистость которого начала надоедать. Он какое-то время работал с давним приятелем “Адо” Лаэртским, но не прижился и там, организовав впоследствии известный в Москве клуб “Не бей копытом”. Андреев проработал много больше, но также ушел, занявшись бизнесом. Однако успел помочь Гребенщикову поставить на ноги “Навигатора”, а “Адо” - снять в 96 году клип “Веди себя хорошо”.
Запись “Золотых орехов” начинали с Димой Ивановым, который отлично прописал “Останови меня, Ночь”. Он сменил студию (прежняя на Форпосте была ограблена и прекратила свое существование) и переехал в подмосковное Видное. Работа шла там намного тяжелее, чем на Форпосте, поскольку студию должны были вскоре закрыть на ремонт.
Заканчивали запись у Андрея Пастернака (по рекомендации Армена Григоряна из “Крематория”) в редакции журнала “Театр”. Состав группы немного изменился - ушли душевные, но социально далекие Воропаев и Кондрат (первый - в никуда, второй - в “Комитет охраны тепла”, где его повысили до гитариста). Пришла скрипачка Татьяна Коробочкина, сильно уступающая в классе Воропаеву, но предсказуемая и пунктуальная, что на тот момент было важнее.
Воропаев, кстати, время от времени появлялся в Москве и продолжал помогать в записи. Звукорежиссеры его всегда хвалили больше всех. В этот период съездили в Новосибирск, Свердловск, еще раз в Коломну и еще раз в Рязань, где с успехом исполняли новые хиты “Девочка” и “Поклонилось Солнце Месяцу”. Вскоре Татьяна вышла замуж и уехала за рубеж, но по возвращении в Москву изредка принимала участие в работе.
1993 год примечателен появлением молодого клавишника Юрия Смолякова (тогда студента Академии управления), с которым случайно познакомился Валерий Аникин. Аникин пригласил Смолякова на репетицию и оказалось, что репетиционная база находилась как раз в доме, где жил Юра с родителями.
С Юрием сразу сделали новые песни “Она вышла из дома” и “Осколки” (написанную Андреем после автокатастрофы) для будущего альбома. Записываться решили у Пастернака, который к тому времени переехал на Арбат в Дом актера. Тогда же Андрей Горохов приблизил к группе одного из ее фэнов - Кирилла Россолимо, с которым сначала просто пил пиво и беседовал о Дилане, а потом начал профессионально сотрудничать - такое в рок-группах случается.
Кирилл заканчивал МАИ и трудоустраиваться не торопился, так что все совмещалось. Именно при нем начали снимать приличные залы и аппаратуру.
Запись “Осколков” затягивалась по финансовым причинам, только под Новый год ее удалось закончить, неплохо заработав на участии в тольяттинском рок-фестивале, куда “Адо” вписал тот же Григорян.
Программа фестиваля была странноватая - в один из дней акустические “Адо” выступали между металлической тогда “Алисой” и довольно жестким по звучанию “Крематорием”. Помнится была еще группа Никольского. Выступление “Адо” тогда спасло исполнение песни А.Пахмутовой “Белоруссия” из репертуара “Песняров” - чем-то другим прокачать хоккейный стадион было трудновато.
В январе 94-го Горохов и Россолимо в полуподвальном помещении своей репетиционной базы устроили несколько концертов в поодержку “Осколков” и поняли, что экономить на помещениях и звуке больше нельзя - публики было слишком много, а звука слишком мало. Было принято решение все последующие принципиальные концерты проводить в приличных залах. Таковыми стали ЦДМ, ЦДРИ, Театр Кукол на Бауманской (там презентовали первый CD группы, который был выпущен в декабре 94 -го фирмой SoLyd Records).
Весной на скорую руку основав собственный лэйбл выпустили вторую и последнюю виниловую пластинку группы - на ней были в сокращении помещены альбомы “Золотые орехи” и “Осколки” (соответственно на сторонах A и B).
Тогда сводил концы с концами ташкентский завод грампластинок (Аникин был родом из Ташкента), удалось взять кредит и на эти деньги напечатать там 10 000 экземпляров в очень хорошей упаковке. Валерий привез тираж в Москву, где его и продали. С кредитом (под высоким процентом) рассчитывались более полугода - с концертов и продаж в магазинах. Компакт-диск ” SoLyd Records ” во многом повторял виниловую пластинку и по факту выхода сделал ее неактуальной.
Взрослеющий Смоляков требовал перейти на барабанный формат. В принципе никто не был против, но в июне 94-го Горохов объявил о роспуске данного состава включая администратора. Отчасти это было связано с конфликтом Аникина и Смолякова, но главное было в другом - развитие группы шло слишком медленно. Начался длительный переходный период, в течении которого Горохов пробовал новых людей, а также играл в разных сочетаниях со старымы участниками.
Песни, появившиеся в 1996 году, были записаны на диске “Веди себя хорошо”, выпущенном бельгийским лэйблом MDC Records. Переходный период в истории группы связан именно с этим репертуаром. Для записи были приглашены известные музыканты - барабанщик Александр Косорунин, гитарист Александр Риконвальд, свою версию соло гитары в песне “Я тебя никому не отдам” записал Константин Никольский (она вышла много позже, на переиздании альбома).
В сущности группа тогда являла собой полуакустическое трио Горохов - Смоляков - Митрофанов (новый басист группы). Работа по набору электрического состава продолжалась. Более динамичный формат, который предложила на новом альбоме группа, позволил без труда некоторым трекам пройти в FM эфиры - “Когда тормозил трамвай”, “Нахал” и, конечно, “Веди себя хорошо”. Безусловно, успех последней песни был напрямую связан с пластилиновым клипом режиссера Максима Свиридова.
По следам “Веди себя хорошо” началась запись следующей программы “Алфавит”. Вся работа была переведена из Москвы в Зеленоград, где находилась неплохая и доступная по ценам студия. На этот раз ритм-секция приглашалась на запись с надеждой продолжить сотрудничество и на концертах. Сергей Решетников (бас) и Игорь Иванькович (ударные) были идеально сочетаемы, к тому же опытны. Их так нахваливал Смоляков, что другие варианты всерьез не рассматривались. Пришлось отказаться от услуг Михаила Митрофанова, который полностью переключился на свой новый проект “Тесно”.
Осенью 1998 года группа впервые сыграла концерт с новой ритм-секцией (на презентации “Алфавита”).
Коммерчески издание альбома было погублено августовским дефолтом (запись была закончена за пару недель до кризиса), хотя песни “Когда ты остаешься одна” и “Это скоро пройдет” попали в чарты. Выпуск диска Горохов не хотел задерживать даже в кризисных условиях. Альбом позднее не раз переиздавался на разных фирмах, но впервые вышел на Moroz Records в декабре 98-го.
Радикально сократившиеся доходы от концертов, а также погубленный августом 98-го рынок CD, вынудили группу изменить тактику, чтобы удержаться на поверхности.
“Адо” окончательно ушли в клубы, отказавшись от самостоятельной организации концертов, которые стали просто убыточны. Имея теперь постоянную клубную практику группа по-настоящему сыгралась. К тому же приход молодого гитариста Ильи Шаповалова сделало ее полноценным электрическим составом. С трудом, но группа записала несколько новых песен, которые попали на следующие диски “Адо”. Например, хиты “Поезд” и “Я убиваю тебя”.
В этот период в группу вернулся ее бывший администратор, а ныне - перкуссионист, Кирилл Россолимо. Таким образом, полный состав “Адо” впервые достиг цифры в шесть человек. Акустические концерты проходят реже, но не исчезают вовсе - иногда, характер выступления требует и такой формы.
Режим выступлений нормализовался, продолжали выходить архивные пластинки (в частности, долго ждавший своей очереди “Ночной суп”), несколько расширилась география выступлений. Но с осени 1999 года Андрей Горохов начал подолгу задерживаться в Европе, что не могло сказаться на графике выступлений и записей группы. Они начали носить сезонный характер, но работа продолжалась.
Весной 2000 был выпущен новый альбом “Римский папа курит “Беломор” - симпатичная, но короткая пластинка. Европейские заботы Горохова не позволили даже провести обычные для такого случая презентационные мероприятия. Диск был просто выброшен на рынок безо всякой промо-поддержки.
Термин jitterbug появился в самом начале 30-х годов. Один из самых известных “биг-бэнд-мейстеров” Кэб Кэллоуэй впервые произнес это название. В 1933 году он и его банда исполняют песню “The Call Of The Jitterbug”, но по правде сказать смысл слова, даже близко не касался танцев. Реальная предыстория сего термина довольна забавна и широкой общественности поначалу вообще не была известна. Оркестр имел в своем составе тромбониста, который вообще говоря был нехилым выпивохой и с похмелья у него дрожали руки (этот диагноз имеет название “bug juice jitters”, по-русски - похмелье). Чуть позже песни появился и слэнговый термин “jitterbug” среди музыкантов, которые играют свинг или джаз (hepcats) чтобы охарактеризовать тип исполняемой ими музыки (jitterbug). Позже термин jitterbug стал применим по отношению к человеку, танцующему “shake, rattle & roll”. В конце 30-х годов jittlebug и lindy hop тесно переплелись и стали тем, что называют swing dance.
Вскоре об одном из них, о Бенни Гудмане (Benny Goodman) заговорили как о короле свинга. Известный, благодаря своим произведениям, уже ставшим к тому времени классикой (”Stompin’ At The Savoy”, “Let’s Dance”, “Don’t Be That Way” и суперхит “Sing, Sing, Sing”), снявшийся в фильме “Swing Kids”, Бенни не только сумел пробить брешь ненависти, которую навлекло на него его еврейское происхождение, но и первым нашел в себе мужество собрать смешанный оркестр (big band) на закате тридцатых годов. Как правильно делать аранжировки и еще кучу секретов он узнал от известного чернокожего дирижера Флетчера Хендерсона (Fletcher Henderson). Бенни объединил популярных музыкантов-исполнителей “отмеченных сажей” Тедди Уилсона (Teddy Wilson) и Лайнела Хэмптона (Lionel Hampton), наряду с известным белым ударником Джином Круппой (Gene Krupa), который был белым и таким образом он создал прекраснейший big swing band, ставшую символом стирания расовой грани. Когда Гудман со своим оркестром гастролировал в Paramount Theater в Нью-Йорке (1936), а затем в Карнеги Холл (Carnegie Hall) никакие расовые вопросы уже просто не могли возникнуть - столь потрясающей была его музыка! Именно Бэнни помог становлению свинга в Америке!
Огромное количество музыкантов покидают Юг и переезжают в Гарлем - черное поселение в Нью-Йорке. В 20-е годы Гарлем начинают называть местом рождения таких музыкальных направлений как чарльстон, свинг, а позже и линди (lindy dance). Свинг зарождается в самом сердце Гарлема и его торжественное шествие начинают Дюк Элингтон (Duke Ellington) и Каунт Бэйси (Count Basie). Именно эти два чернокожих музыканта начинают играть в клубах вроде Савой Болрум (Savoy Ballroom) и Коттон Клаб (Cotton Club) не просто музыку в стиле джаз, а они начинают экспериментировать. Их инструментальные ходы стали неким шаблоном для великих джаз бэндов 30-х годов. Дюк Эллингтон безраздельно властвовал на сцене Коттон Клаб (Гарлем) с 1927 по 1933 год. Именно он впервые употребил термин “swing music” применительно к уже ставшему классикой произведению “It Don’t Mean A Thing If It Ain’t Got That Swing”. Звучание этого свинга было энергетически возбуждающим. Он просто вынудил людей танцевать!
Свинг - это парный танец, в котором партнер, буквально, раскачивает и раскручивает (”свингует”) свою партнершу в серии танцевальных ходов и телодвижений. Существует простая форма танца и сложная.